[B]ДИНИЯР БИЛЯЛЕТДИНОВ: В «ЛОКОМОТИВЕ» НЕТ ПРЕЖНИХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
[/B]
В огромном холле отеля Le Chateau de Prestige, где «Локомотив» проводит свой первый предсезонный сбор, всегда зябко. Посидишь в нем пару-тройку часов — и уже никакой свитер да турецкий чай с чабрецом, подаваемый в изящных рюмках, не спасает: холод проникает в каждую клетку организма. Как Эмиру Спахичу в субботу вечером удавалось часами находиться там в шортах и футболке — уму непостижимо.
Однако не только и не столько поэтому в течение всей беседы с Динияром Билялетдиновым автора этих строк била дрожь крупного помола. Вообще-то молодой капитан «Локо» известен сдержанностью и корректностью формулировок, а потому, предлагая ему дать обстоятельное интервью «СЭ», на особые откровения я почти не рассчитывал. Хотя после того, как повели себя по отношению к его отцу некоторые легионеры на исходе прошлого года, вдвойне хотелось понять, что он сейчас думает и чувствует.
И в какой-то момент Динияра прорвало. Видимо — наболело так, что сдерживаться было уже выше его сил. Освободиться из плена прошлого сезона со всеми его драмами и разочарованиями, самые страшные из которых — в людях, оказалось невозможно даже за время отпуска в Париже и на Кубе. Крик души Билялетдинова не оставляет ни малейших сомнений в своей искренности и правдивости.
[B]КАВАРДАК, ПАКОСТИ, ГНУСНОСТИ[/B]
— Отпуск помог «перезарядить батарейки»?
— Да, солнца на Кубе для этого было вполне достаточно. И по Парижу нагулялся вдоволь. Хотя, будь моя воля, провел бы там еще дня три. Съездил бы в замки, которые два года назад увидел из иллюминатора самолета и страшно захотел туда попасть. И на футбол бы сходил, на «Парк де Пренс».
— Раз вы захотели на футбол, значит, действительно отдохнули — в конце сезона одна мысль о нем, знаю, у многих способна вызывать отвращение. Итак, начинаете с чистого листа или какое-то эхо прошлого сезона ожидать следует?
— Плохие сезоны, хорошие — все забывается через месяц отпуска. Тем более у нас сейчас нет еврокубков. Так что все начинаем сначала.
— Может, и к лучшему, что не вышли из группы в Кубке УЕФА? Сможете основательно, без спешки, к сезону подготовиться.
— Не думаю, что это к лучшему. Мне кажется, участие в еврокубках всегда полезнее, чем неучастие.
— Ваш друг и сосед по номеру Дмитрий Сычев после домашнего поражения в последнем туре чемпионата-2007 от «Кубани» на своем блоге высказался эмоционально: «Скорее бы закончился этот… сезон!» Вместо многоточия там было слово, невозможное для публикации в печати. Седьмое место вызвало у вас те же чувства?
— Дело было даже не в месте, а в том, как этот сезон проходил. Если бы при том кавардаке, обилии негатива, пакостей, гнусностей мы заняли на пару мест выше, ощущения не были бы лучше. Ситуация достигла какой-то точки кипения, нам все это безумно надоело. Отсюда и такие фразы.
— Вы в своем блоге тоже не молчали. Как читатели реагировали?
— Их комментарии мне никто не советует читать, и стараюсь делать это как можно реже. Многие ведь используют твои эмоции против тебя, норовят унизить и уколоть. Иногда только быстренько пробегусь — есть реакция или нет. Есть — значит, людям интересно.
— Почти все, что пишется в интернете, люди никогда не посмеют сказать вам в лицо.
— И тем не менее все эти комментарии пропускаешь через себя, как-то на них реагируешь. Даже с поправкой на особенности интернета безразлично реагировать на слова людей невозможно.
— На блоге вы, как я заметил, более резки в оценках, чем в интервью.
— На блоге выплескиваю накипевшее, четко высказываю все, что думаю. В интервью же стараюсь высказываться помягче, потому что, в моем представлении, газеты читают люди более зрелого возраста и там нужно быть более тактичным. Матерные слова, к примеру, в прессе использовать нельзя.
— На тренировках вы порой можете себе позволить рабочий матерок.
— На эмоциях — бывает. Раньше такого себе не позволял. Наверное, нервы расшатались.
[B]НЕ ДУМАЮ, ЧТО ЛОСЬКОВ С ЕВСЕЕВЫМ УШЛИ ВОВРЕМЯ[/B]
— На блоге вы признались, что команда так и не нашла общего языка с Анатолием Бышовцем.
— Для меня тренер есть тренер, как бы другие к нему ни относились. Да и не было вначале никакого отторжения. В первые месяцы совместной работы никто не будет принимать человека в штыки. Да, случались скандалы — например, вокруг ухода Евсеева, но обстановка в межсезонье была рабочей. А вот к концу лета, когда стало ясно, что задача занять первое место невыполнима, люди в команде повели себя по-разному. Кто-то продолжал работать, кто-то «бросил весла», кто-то стал искать виновника и легко нашел его — не в себе, а в тренере. Так постепенно и складывалась картина внутрикомандных разногласий.
— Вы допускаете, что Бышовец действительно мог требовать у отдельных игроков взятки за попадание в состав?
— Все это в любом случае недоказуемо — если не сознается тот, у кого требовали. Мне никто в команде в этом не сознавался.
— Верите, что болельщицкие баннеры против Бышовца могли быть инспирированы Юрием Семиным?
— Не верю. Юрий Палыч таких упреков не заслуживал. Это не могла быть его рука.
— К Бышовцу вы стали относиться иначе после расставания с Лоськовым?
— Не знаю, какие разговоры состоялись у Бышовца сначала с Евсеевым, а затем с Лоськовым, из-за чего возникли конфликты. Мне кажется, если точек соприкосновения не нашлось, виноваты обе стороны. Но естественно, что, когда подобным образом обставляется расставание с такими людьми, отовсюду начинаются гневные взгляды на тренера, что не прибавляет тому вистов. Отношение к тренеру после такого меняется со стороны и болельщиков, и друзей команды, и некоторых игроков. Бесследно такие вещи не проходят. Виноват оказывается тренер.
— Насколько это справедливо?
— Не берусь рассуждать, потому что не знаю, чем в действительности руководствовались обе стороны. Возможно, для Димы уход в «Сатурн» стал оптимальным выходом, он говорит, что чувствует там себя нормально. Евсеев оказался там же более сложным путем. Никто не запихивал их туда насильно. И все же не думаю, что они ушли вовремя. Оба могли бы еще ой-ой-ой как пригодиться «Локомотиву». Но это жизнь.
— После матча «Локо» — «Сатурн» Евсеев адресовал Бышовцу неприличный призыв, а тренер зашел в раздевалку…
— …и сказал, что игрок крикнул это не ему, а нам. Я, во всяком случае, пропустил это мимо ушей, потому что знаю Евсеева. Представьте, сколько обид накопилось у человека! Нельзя было эти слова воспринимать всерьез.
— Лоськов здесь, в Гейнуке, каждый день приезжает в гости к «Локо», и вы все до сих пор, по-моему, воспринимаете его как своего.
— Конечно, когда человек отдал столько лет команде, чужим он быть не может. Пока есть те, с кем играл, — он свой. И будет приезжать к нам, и мы к нему.
[B]ТЕЛЕФОНА ЛИПАТОВА У МЕНЯ НЕТ[/B]
— Насколько комфортно вам было принимать у него капитанскую повязку?
— Если честно, никакого комфорта не было. Не понимал, зачем это нужно, недоумевал, почему именно я. Рассчитывал на Гуренко, но он сказал: «Динияр, надевай повязку». И сам Лось заявил то же самое, причем в довольно жесткой форме. Это был выездной матч с «Сатурном» — первый, который Лоськов провел на трибуне. «Выводи команду, и смотрите там не чудите, не надо никаких фокусов», — сказал он.
— Выборы капитана были уже потом?
— Да, после «Сатурна», когда на базу приехали Липатов и кто-то еще. Раздали листочки, провели голосование. Но я уже понимал, что капитаном быть мне. Команда так была настроена.
— А почему Гуренко отказался?
— Думаю, в знак солидарности с Лосем. Это моя версия. Нельзя заставлять кого-то быть капитаном. Но если люди тебе уже доверили, отказываться, полагаю, нельзя. И я согласился.
— Чувствуете себя готовым ходить к руководству, просить о чем-то от имени команды?
— (Усмехается.) У нас в команде сейчас такой разношерстный коллектив… Многие игроки, особенно иностранцы, сами будут ходить наверх и выпрашивать то, что надо. Капитан им для этого не нужен. Сами могут позвонить руководству, встретиться, поговорить. У меня таких телефонов нет.
— У вас нет мобильного телефона Сергея Липатова?
— Нет. У него есть мой телефон, мне же он не нужен. Считаю, что звонить и говорить: «Здравствуйте, давайте встретимся» — я не вправе. Игрок команды может обратиться с такой просьбой к тренеру. Он — мой непосредственный начальник.
[B]НЕЛЬЗЯ ЗВОНИТЬ РУКОВОДСТВУ ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ ТРЕНЕРА[/B]
— Некоторые игроки, насколько мне известно, придерживаются иной линии поведения.
— В команде это знают. Не в курсе, по какой причине это происходит. Непонятно, что за традиция такая — отдельно взятому игроку ходить на ужин в ресторан с боссом клуба.
— Чтобы был здоровый коллектив, без нормальной субординации игроки — тренер — руководитель, полагаю, не обойтись.
— Тут все должно идти от высшей инстанции. Людям сверху полагаю, надо в таких случаях говорить обратившемуся к ним игроку: «Извини, все — через тренера». А то давайте теперь все будем встречаться, плакаться в жилетку, рассказывать, какой я хороший, а они — такие-сякие, в команде творится черт знает что. Если руководитель хочет узнать, что происходит в команде, он может с ней встретиться. А решать свои вопросы поодиночке, грубо говоря, пошептаться — это сразу вызывает подозрения. Да и картина у руководителя может создаться необъективная и неадекватная. Смысла в таких беседах не вижу — мне кажется, от них один вред.
— Верно ли говорят, что собрание однажды было: после домашнего поражения от «Сатурна» Липатов созвал игроков, причем не поставив в известность Бышовца?
— Было такое собрание. Пригласили всю команду, но дело было вечером, и приехать смогли не все. Нас спрашивали, мы отвечали. Каждый высказался, в чем видит проблемы. Но ничего резкого с нашей стороны высказано не было.
— Почему?
— Было несколько неудобно. Получалось, что все делалось за спиной у тренера. Наговаривать на него при таких обстоятельствах не хотелось. Просто были проведены параллели, как команда готовилась во времена успешных выступлений и как — в моменты неуспешных. До конца мая-то все было здорово! И никаких умозаключений мы не делали.
— Что же произошло в июне?
— У нас был сложнейший календарь — за очень короткий период мы сыграли во Владивостоке, Томске и на Кубок в Екатеринбурге, причем вместо того, чтобы с матча с «Томью» напрямую лететь на поединок с «Уралом», который был через три дня, зачем-то на сутки отправились в Москву. Налетались так, что играть сил не было. С того момента и «поплыли».
[B]ТОГО, ЧТО БЫЛО, БОЛЬШЕ НЕТ[/B]
— Внутри команды, знаю, бурно обсуждалось то, что несколько раз в прошлом сезоне Спахич приезжал с родины с опозданием, Бышовец пытался его оштрафовать, но затем штрафы снимались.
— Да. Вот так у нас всех по головке гладят. Раньше на четыре дня опоздал — заплати, вышел на тренировку с 20-минутным опозданием — сразу деньги неси. И касалось это всех без исключения. Сейчас попробуй сто долларов забери у кого-то! Сразу звонок идет, аргументы — «у меня в контракте не написано». Давайте в каждой мелочи теперь от контракта плясать. А где человеческие отношения? Нет их теперь?
— Коллектива, какой был в «Локомотиве» еще в чемпионском 2004-м, и в помине нет?
— От него остались маленькие островки.
— Когда произошел надлом?
— После злополучного поражения от «Рапида» в 2005 году, когда не попали в Лигу чемпионов. С того дня началась черная полоса.
— При Муслине вроде все стало налаживаться.
— Все равно была массовая закупка игроков — то ли с целью омолодить состав, то ли взять курс на легионеров. Потихоньку все разбрелись. Остались только Сенников, Маминов, Гуренко да Леша Поляков, который, думаю, своим мастерством доказал, что он хороший вратарь.
— Вы с Сычевым хотя бы успели стать чемпионами в 2004-м.
— Не могу отнести себя к поколению, которое блистало в Лиге чемпионов, громило «Интер» — 3:0. Самый молодой из той команды — Измайлов.
— Он, по-вашему, вернется из аренды в «Спортинг»?
— Думаю, пока нет. Какой смысл, учитывая, что у него там все идет хорошо? Вот и в сборную его вернули.
— Лично вы, смотрю, общаетесь в основном с Сычевым, Самедовым, Торбинским.
— Мы все примерно одного возраста, молодежь. Еще Ефимов, Ваня Старков ходит ворчит рядом (улыбается).
[B]ЕСЛИ БЫ ХОТЬ ОДЕМВИНГИЕ НЕ УЛЫБАЛСЯ НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ![/B]
— Бышовец намекает, что в команде была пятая колонна, работавшая на его отставку и возвращение Юрия Семина. Ваше мнение?
— Думаю, ничего подобного не было. Юрия Павловича к команде особо не подпускали. На базе он не появлялся, и я видел его только на играх. В том, что он не делал ничего подобного, уверен. Хотя могу много чего не знать. Как выяснилось.
— Что вы имеете в виду? Не слухи ли о том, что пара-тройка легионеров продала игру в Самаре?
— Были такие слушки. Верить или не верить — не знаю. Хочется надеяться, что никто не посмел такую гадость сделать. Лично мне никто ничего не предлагал. Услышал об этом только перед игрой с «Панатинаикосом».
— Вот мы и дошли до истории с Одемвингие — для вас по понятным причинам самой болезненной.
— Не ждал я от Питера такого, честно. Вроде профессионал высшей степени, играет не первый год. И выкинуть такое… Он признал, что не прав, но от этого не легче.
— Он же не команде сказал, что не прав, а пока только Рахимову.
— Команде не сказал. Думаю, чтобы сказать команде, нужно быть сильным человеком. Никто не будет заставлять его это делать. Надо, чтобы все побыстрее устаканилось и мы начали работать по-другому. Но если такой инцидент был, значит, что-то нездоровое происходит в коллективе.
— Как лично вы сможете это переварить — тем более что оскорбили вашего отца?
— Это во-первых. А еще проявили наплевательское отношение к команде. Давайте теперь все шестеро запасных обидятся, что не попали в состав, и уйдут на трибуну. Вполне можно было бы выйти на замену и помочь! У «Панатинаикоса» на замену вышел человек, играющий за сборную Греции, и забил два гола. Сидел на лавке, не обижался, а когда настал момент — сделал свою работу.
Скамейка запасных — это своеобразная встряска. Иногда она должна быть. Тебя сажают — и в тебе кипит злость на себя. Выйду и докажу! Может, в прошлом сезоне мне этого и не хватило, надо было меня посадить пару раз, чтобы подзадорить и разозлить. Если ты такой великий футболист, докажи это делом, как тот грек!
— Как Одемвингие теперь вам в глаза смотреть будет?
— Нормально будет. Это не те люди, которым бывает стыдно. И ладно бы ходил на следующий день расстроенный из-за того, что проиграли и вылетели. А человек с улыбочкой ходил, глаз не опускал. Ничего не случилось, все хорошо. Хи-хи да ха-ха. Покровители его ходят, по плечу гладят: ничего, мол, Питер, все в порядке.
— Он один так себя вел или еще кто-то?
— Было еще парочку… Но зачем их называть?
[B]ТАКОГО УДАРЬ — ПО СУДАМ ЗАТАСКАЮТ[/B]
— Что он должен сделать, чтобы вы его простили?
— А я не собираюсь никого прощать. Человек совершил поступок, поставил зарубку. Если он способен на такое — значит, способен. Непонятно только, что им двигало. Может, правда, помутнение сознания? Если ты такой честный, скажи за три дня до игры: «Извините, я психологически не готов. Морально сломался, сезон провален, опустились руки». И тренер тогда не будет на тебя рассчитывать, тактику по-другому станет строить.
— Коллектив сейчас непросто будет собрать?
— Не думаю, что в этом году будет так, как в прошлом. Отдохнули, в головах своих разобрались немножко. Вопрос в том, как поведет себя каждый из нас.
— Ходили слухи, что вас с трудом удержали от «мер физического воздействия» в адрес Одемвингие.
— Желание немножко поговорить по-мужски было. Но, если честно, я не знал, как себя в такой ситуации вести. Через два часа играть — и тут такое случается. Не знал, чем забить себе голову — мыслями об игре или всеми этими пакостями. Выбрал первое. С остальным решил разобраться потом.
— Но почему нигерийца не одернул кто-то из «стариков»?
— К сожалению, инициатора не нашлось.
— Сергей Овчинников потом говорил, что если бы в команде оставались Лоськов и Евсеев, то Одемвингие бы не поздоровилось.
— Может, он и преувеличил. Сейчас у людей такие контракты, что попробуй его ударь. По судам затаскает, и тебя еще накажут потом. Времена меняются, и то, что раньше можно было решить мужским разговором, теперь будет себе дороже.
— Но какие-то меры воздействия должны же быть!
— Меры воздействия должны идти сверху. Как ставят себя руководители перед игроками, чего требуют, что запрещают — так себя футболисты и ведут. Понятно, если задействованы какие-то посторонние «интересы» — тогда, что бы ни произошло, человека все равно будут гладить по головке. Контраст в отношении к разным игрокам есть в любой нашей команде. С этим можно жить — любимчики были всегда и везде. Но коллектив должен быть коллективом, никто не имеет права друг о друга вытирать ноги.
[B]ОТЦА СПРОВОЦИРОВАЛО ВЫСКАЗЫВАНИЕ О «БАРДАКЕ»[/B]
— Отец пришел в себя после случившегося?
— Довольно быстро. Потому что все, в сущности, к тому и шло. Команда была разобрана еще за три тура до конца чемпионата, что и показали результаты.
— Тем не менее высказался он в прессе беспрецедентно резко.
— Его вывело из себя интервью Одемвингие под заголовком: «Мне надоел бардак в «Локомотиве». Кто ты такой для клуба, чтобы рассуждать, что тут творится? Ты пришел сюда летом, выходи и играй! Не ты строил этот клуб, не тебе о нем и рассуждать.
— С таким контрактом, как у нигерийца, многое дозволено.
— Деньги деньгами, но надо оставаться человеком. Кто против того, чтобы ты много зарабатывал? Я никогда не считаю чужие деньги. Мне интересно другое — как человек играет, как ведет себя. Нельзя наплевательски относиться к людям, которые тебя окружают.
— Если бы отца клуб как-то наказал за громкое интервью, как бы вы на это отреагировали?
— А его бы не наказали. По той простой причине, что в этом случае вынуждены были бы наказать и Одемвингие. А того не тронули. Вот и вся теорема.
— По моему мнению, Рината Саяровича не наказали еще и потому, что боялись вашей реакции.
— Может, и так. Но, считаю, надо называть вещи своими именами. После игры никаких острых комментариев папа не давал. И только после выхода интервью Одемвингие про бардак в «Локомотиве» он не выдержал и решил разъяснить ситуацию. Это была ответная реакция.
— Когда на пресс-конференции после поражения от «Кубани» Бышовец заявил: «Нет предела человеческой мерзости», — команда восприняла это на свой счет?
— Сначала я не понял, к чему он это сказал. А потом кое-что начало проявляться. Может, в чем-то он был и прав. Не знаю, что и кого конкретно имел в виду, но мерзопакостные моменты в прошлом году присутствовали.
[B]В ДРУГОЙ РОССИЙСКИЙ КЛУБ ПЕРЕХОДИТЬ НЕ ХОЧУ[/B]
— Иванович уехал в «Челси». А интерес лондонского клуба к вам не получил подтверждения?
— Об этом может знать руководство клуба. Я не в курсе.
— А вы бы сейчас уехали за границу, если бы предложение действительно поступило?
— Может, и уехал бы. Но не для галочки, а только если бы был нужен клубу-покупателю. Кроме того, через полгода — чемпионат Европы, и надо иметь постоянную игровую практику. В России наиграть свои минуты реальнее, чем за рубежом. Так что с этой точки зрения если переход и целесообразен, то скорее летом. Но жизнь есть жизнь. Возможно все.
— Допускаете возможность перехода в другой российский клуб?
— Пока нет. «Локомотив» все равно вырулит на тот уровень, на котором должен быть. Это мой родной клуб, в котором я очень давно. Мне здесь дали путевку в жизнь. И если уеду, то возвратиться из-за границы мне хотелось бы в «Локо».
— Правда ли, что после окончания матча с «Кубанью» фанаты бросали в игроков шарфы?
— Я сидел на трибуне и, когда игра закончилась, не стал ничего ждать. Бежать, бежать, бежать, сесть в машину — и быстренько скрыться со стадиона. Ощущения были, мягко говоря, неприятные.
— Не раз в течение сезона вы высказывали недовольство по поводу содержания баннеров. Но ведь люди платят деньги за билеты и имеют право высказаться!
— Высказаться — имеют, но мы вправе ждать, что наши поклонники будут за нас болеть. Приветствую шуточные баннеры, очень здорово получилось на матче с «Крыльями», когда вся трибуна демонстративно читала газеты. Но когда выходишь на матч, и тебе свистят, а сопернику аплодируют… Не нравятся мне и выкрики с трибуны вроде «Уроды, давайте бегайте!», «За что вам деньги платят?». Я хочу играть! Я вышел на поле побеждать! Другой вопрос, что по каким-то причинам не получается. Но я бы хотел подойти к тем людям и спросить: «А у тебя на работе все получается? Не бывает никаких проблем?» А вот когда есть равнодушие — болельщик имеет право кричать.
— На блоге вы самокритично заметили, что кривой роста в минувшем году у вас не было. Чем это объясняете?
— Период своеобразный получился — не только в футболе, но и в жизни. Обустроился, появилась самоуспокоенность. Нужно работать индивидуально — какие бы задания тренер ни давал, нужно добавлять к ним что-то собственное. Надо подкачать пресс — пошел в зал, нужно поработать над ударом — позанимался индивидуально. В прошлом году этого не было. В первую очередь виноват в этом сам, хотя можно говорить и о тренировочном процессе. Помощь со стороны появилась только после того, как в команду пришел тренер по физподготовке Владимир Петрович Гречишкин, фанат своего дела. Но настроение было уже такое, что сезон заканчивается, надо бы сэкономить силы. Ошибка.
— На какой позиции вы себя видите? Если полузащитников пять, то все понятно — левый инсайд. А если четыре?
— Люблю играть чуть левее центра. Я не бровочник, мне это не нравится. Бегать по краю от флажка до флажка — тоже не мое, навыков не хватает. Невзрачно получалось — и за сборную, и пару раз с Муслином. Воспринимал работу на этой позиции как каторгу. Что же касается системы с четырьмя полузащитниками, то когда был Юрий Палыч, мы играли вообще без ярко выраженных крайних хавбеков — фланги были отданы на откуп защитникам. Это была очень удобная для меня схема. За рубежом схожим образом действуют «Арсенал» и «Барселона».
— На первом, функциональном сборе ясности, как будет играть Рахимов, пока нет?
— Нет. Игроков на сборе много, много и схем.
[B]ВИНОВАТЫМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОДИН[/B]
— В пятницу вечером Рахимов провел с вами длительную индивидуальную беседу. О чем?
— Тренер разложил все по полочкам, рассказал о цели каждого упражнения, которые мы делаем. Он увидел, что я хожу по холлу туда-сюда, и решил потратить это время с пользой. Такой методики подготовки, какую применяет Рахимов, с индивидуальным подходом в зависимости от пульса, у нас прежде не было — и он решил, что мы должны знать, для чего это надо. Логично.
— На Кубе вы не ограничились обычной курортной программой, а съездили в Гавану.
— Это нас Баженовы подбили. Поехали в столицу без гида, на такси. Нам сказали, в какие районы заезжать не следует, и обошлось без инцидентов. Зато на простой народ посмотрели. Живут бедно, но все почему-то очень счастливые. Радостные ходят, ничего им не надо.
— А как вы травму-то ухитрились там получить?
— Территория отеля большая, идти пешком от бунгало до магазинов далеко. Решил ездить на велосипеде и однажды не справился с управлением, упал. Возле коленной чашечки образовалось что-то вроде ссадины, которая постепенно рассасывается.
— 22 января сможете сыграть в первом контрольном матче сезона?
— По самочувствию. Буду готов — сыграю.
— В «Локо» наступила новая эра. А из работы с Бышовцем что-то полезное извлекли?
— Понравилось его самообладание. Надо отдать человеку должное: он держался, хотя грязь на него лили полгода. Никогда внутри команды не срывался. Вообще основной вывод из всего случившегося в прошлом сезоне я для себя сделал такой. Виноват во всем не может быть один человек. Виноваты все. И копаться в первую очередь надо в себе.
— Удастся, по-вашему, Рахимову в короткий срок поставить команду на ноги?
— Думаю, все устали от неудач и неурядиц. Люди должны глубоко осознать глубину той пропасти, куда мы свалились — не только в смысле результата, но и человеческих отношений. И страшно не хочется все это повторить. Если такое понимание у нас будет и к нему приложится рука тренера, — должно стать намного лучше. Если нет — тогда уже все окончательно пойдет вразнос.